Волшебство науки
История науки Биографии Открытая наука Исследования Автодром Библиотека

Софья Ковалевская. Палибино.
Интерес к литературе и математике

Вскоре после рождения Софы её отец был переведен по службе в Калугу. В 1858 году он вышел в отставку в чине генерал-лейтенанта артиллерии и переселился в своё имение Палибино, находившееся в Витебской губернии. Там и проходили детские годы Софьи Васильевны, которые она впоследствии описала в своих «Воспоминаниях детства».

Палибино расположено между Невелем и Великими Луками, которые соединены шоссейной дорогой. Если ехать из Великих Лук в сторону Невеля, то на двадцать седьмом километре нужно свернуть вправо. Живописный характер местности сохранил свои основные черты до настоящего времени и полностью соответствует описаниям Ковалевской и её современников. Дорога идёт, то поднимаясь, то опускаясь, среди волнистых отрогов Валдайской возвышенности. По обе стороны тянутся необозримые поля с рощицами молодого леса, на пути всё время встречаются большие красивые озёра. Попадаются местами и каменные глыбы — следы великого ледникового периода. Но густого, непроходимого бора, который сто лет назад примыкал к приусадебному парку, теперь уже нет. Не слышно и воя волков, устраивавших в былые времена зимние концерты, собираясь стаями у озера, недалеко от барской усадьбы. Берёзовая аллея ведёт в парк с прекрасными старыми деревьями. Прямая липовая аллея, по которой маленькая Софа Крюковская гуляла с гувернанткой, стала очень густой и тенистой.

Старый дом Крюковских разрушен фашистскими захватчиками, и от него остались лишь толстые стены, пробитые снарядами. Многочисленные экскурсии посещают летом места, в которых провели детство и юность две замечательные русские женщины, Софья Васильевна и Анна Васильевна Корвин-Круковские.

Раньше дом представлял собой массивное сооружение с широкой четырёхугольной башней, увенчанной остроконечной крышей. В этой башне Анюта Корвин-Круковская поведала младшей сестре свою тайну о том, что она стала писательницей. Здесь же девушки делились мечтами о будущем, строили планы переустройства жизни всего человечества.

В Палибино жизнь семьи Корвин-Круковских пошла по-иному, чем в Калуге, так как Василий Васильевич решил серьёзно заняться хозяйством и наладить воспитание детей. Он пригласил в гувернантки Маргариту Францевну Смит, дочь обрусевших англичан, родившуюся в России. Мисс Смит стремилась к тому, чтобы превратить русских девочек в благовоспитанных английских девиц. Анюта, которая уже была «вольным казаком», отказалась подчиниться влиянию гувернантки. Поэтому вся воспитательская энергия Маргариты Францевны обрушилась на Софу.

Вставать теперь приходилось рано, в семь часов утра, зимой – в темноте, когда ещё так хотелось спать. Каждое утро девочку обливали холодной водой. «Одна секунда резкого, дух захватывающего холода, потом точно кипяток прольётся по жилам, и затем во всём теле остаётся удивительно приятное ощущение необыкновенной живучести и упругости»,— вспоминает Софья Васильевна. После завтрака начинались занятия музыкой, причём гувернантка громко выстукивала такт ударами палочки. Затем следовала скучнейшая полуторачасовая прогулка взад и вперёд но аллее сада вдвоём с гувернанткой.

Девочка радовалась, когда в дурную погоду прогулка сменялась игрой в мяч, для чего Софу посылали одну в зал. Там ей удавалось обмануть бдительность англичанки. Постукивая время от времени мячом, она на самом деле занималась чтением различных книг в библиотеке, находившейся рядом с залом.

Софа любила сочинять стихи, и в двенадцать лет была убеждена, что станет поэтессой. Особенно гордилась она своими произведениями «Обращение бедуина к его коню» и «Ощущения пловца, ныряющего за жемчугом». Было у неё также стихотворение, посвящённое проекту Панамского канала, о котором в то время много писали в газетах. Мисс Смит преследовала стихотворные опыты девочки и рвала листки с её стихами. В наказание за какой-нибудь проступок она прикалывала Софе на спину бумажку с надписью, указывающей провинность девочки. Но вместе с тем воспитательница приучала Софу к систематичности в работе. Так как целеустремлённость и настойчивость были в натуре девочки, то в этом отношении она легко шла навстречу своей воспитательнице.

Первым учителем Софы по общеобразовательным предметам был Иосиф Игнатьевич Малевич, считавшийся образцовым домашним преподавателем. В последние годы жизни, уже удалившись на покой, Малевич написал воспоминания о своей знаменитой ученице. В них он говорит, что начал заниматься с Софой в октябре 1858 года, когда она была восьмилетней девочкой «довольно крепкого сложения, милой и привлекательной наружности, в карих глазах которой светился восприимчивый ум и задушевная доброта». С первых же занятий девочка обнаружила большое внимание; она быстро схватывала предмет, точно выполняла всё, что от неё требовали, и всегда хорошо знала урок.

Так как Малевич питал больше интереса к историко-филологических предметам, чем к математике, то вначале он больше гордился литературными наклонностями своей ученицы. Так, он отмечает особенно запомнившееся ему стихотворение Софы о пловце, ныряющем за жемчугом.

По поводу литературных способностей Софы он высказывает такие соображения:
«Удивлённый, восхищённый верным, дельным, красноречиво высказанным взглядом, от которого не отказался бы и лучший учитель словесности, возвратившись после занятий в свою комнату, я думал долго не столько о необыкновенных успехах даровитой ученицы, сколько о дальнейшей судьбе девушки отличной фамилии и богатой: что, если бы свыше ей было назначено идти другим путём в жизнь? Что, если бы судьба лишила её избыточности в средствах к жизни и дала бы лишь средство к высшему образованию, увы, недоступному для женщин в наших университетах? Тогда — тогда, о, я даже был уверен в этом — даровитая ученица моя могла бы занять высокое место в литературном мире!».

Относительно же математики Малевич говорит, что вначале, на первых уроках, всё шло так, как и с прежними его ученицами. Однажды за обедом отец спросил Софу, любит ли она арифметику. На это она ответила: «нет, папочка». Но через четыре месяца в ответ на такой же вопрос она сказала: «да, папочка, люблю заниматься арифметикой, она доставляет мне удовольствие».

Далее Малевич рассказывает, что три-четыре года занятий по математике прошли ровно и гладко, при хороших успехах Софы, однако без всяких выдающихся эпизодов. Но когда в геометрии дошли до вопроса об отношении окружности к диаметру, который Малевичем излагался подробно и обстоятельно, как полагалось по учебнику, то девочка, отвечая заданное на предыдущем уроке, пришла к нужному выводу «совсем другим путём и особенными комбинациями». Учитель заставил её повторить вывод, думая, что она не совсем поняла его изложение. Убедившись, что доказательство правильно, Малевич, не привыкший к новшествам, сказал, что не следует прибегать к решению чересчур окольным путём, и потребовал сделать вывод так, как показывал он. «Не знаю, была ли она сконфужена моим неожиданным требованием, или, быть может, я задел её самолюбие, только она сильно покраснела, потупила глаза и заплакала...», — добавляет Малевич.

Когда он в тот же день передал этот случай генералу, тот как старый математик похвалил изобретательность своей дочери и сказал: «Молодец, Софа! Это не то, что было в моё время. Бывало рад-рад, когда знаешь кое-как данный урок, а тут сама, да ещё девчонка, нашла себе другую дорогу». Желание заслужить одобрение отца и приобрести его любовь было большим стимулом для Софы во время её занятий, в особенности математикой.

По свидетельству Малевича, арифметикой Соня занималась два с половиной года, после чего был пройдён обширный курс алгебры в двух томах; в середине курса алгебры начали геометрию, на шестом году обучения были закончены планиметрия и стереометрия.

Сама Ковалевская считала, что первые проблески интереса к математике были возбуждены в ней детскими беседами с её дядей Петром Васильевичем Корвин-Круковским. Это был высокий седой старик, которого считали «человеком не от мира сего». Своё имение он передал сыну, оставив себе небольшую пенсию. После смерти жены Пётр Васильевич часто гостил в семье брата. Он очень много читал. Софа, которая всегда внимательно слушала его рассказы о прочитанном, была любимицей старика.

Присутствие Петра Васильевича вносило большое оживление и жизнь обитателей Палибино. Без него обед проходил обычно в угрюмом молчании из-за отсутствия общих интересов, при нём же за столом велись жаркие споры. Дядя интересовался наукой и политикой, и когда дело касалось последней, то он, добрейший в обычной жизни, обнаруживал необычайную кровожадность, о чём Ковалевская пишет так: «Несмотря на протесты гувернантки, он всех английских чиновников в Индии приговорил к повешению. «Да, сударыня, всех, всех1» — кричал он и в пылу увлечения крепко ударял кулаком по столу».

О влиянии Петра Васильевича Ковалевская говорит следующее:
«Хотя он математике никогда не обучался, по питал к этой науке глубочайшее уважение. Из разных книг набрался он кое-каких математических сведений и любил пофилософствовать по их поводу, причём ему часто случалось размышлять вслух в моём присутствии. От него услышала я, например, в первый раз о квадратуре круга, об асимптотах, к которым кривая постоянно приближается, никогда их не достигая, и о многих других вещах подобного же рода, смысла которых я, разумеется, понять ещё не могла, но которые действовали на мою фантазию, внушая мне благоговение к математике, как к науке высшей и таинственной, открывающей перед посвящёнными в неё новый, чудесный мир, недоступный простым смертным».

Далее Ковалевская вспоминает один эпизод своей жизни в Палибино, содействовавший пробуждению её интереса к математике.
«Когда мы переезжали на житьё в деревню, весь дом пришлось отделать заново и все комнаты оклеить новыми обоями. Но так как комнат было много, то на одну из наших детских комнат обоев нехватило, а выписывать-то обои приходилось из Петербурга; это было целой историей, и для одной комнаты выписывать решительно не стоило. Все ждали случая, а в ожидании его эта обиженная комната так и простояла много лет со стеной, оклеенной простой бумагой. Но, по счастливой случайности, на эту предварительную оклейку пошли именно листы литографированных лекций Остроградского о дифференциальном и интегральном исчислении, приобретённые моим отцом в молодости.

Листы эти, испещрённые странными, непонятными формулами, скоро обратили на себя моё внимание – помню, как я в детстве проводила целые часы перед этой таинственной стеной, пытаясь разобрать хоть отдельные фразы и найти тот порядок, в котором листы должны бы следовать друг за другом. От долгого, ежедневного созерцания внешний вид многих формул так и врезался в моей памяти, да и самый текст оставил глубокий след в мозгу, хотя в самый момент прочтения он и остался для меня непонятным».

Сохранились воспоминания С. В. Ковалевской и о том, как она занималась математикой со своим двоюродным братом Mишелем. Это был единственный сын вдовы-помещицы. Мать уговаривала его поступить в гимназию. Юношу начали готовить в седьмой класс, на что он согласился крайне неохотно, так как собирался стать художником. Когда мать с сыном приехали в Палибино на лето, то с Мишелем стал заниматься Малевич. Однако Мишель выслушивал объяснения с пренебрежительным видом, перебивал учителя, заявляя: «Хотите, я вам сейчас же докажу совсем обратное?», и начинал молоть всякий вздор.

К делу образования брата привлекли Софу. Она поняла свою роль - нужно было доказать, что даже девочка сможет легко понять такие вещи, каких Мишель не понимает. Юноше стало стыдно отставать от девочки, которая к тому же была младше его на полтора года. В результате за лето был пройдён большой курс алгебры и геометрии.

Семью Корвин-Круковских посещали профессор математики в Артиллерийской академии Пётр Лаврович Лавров (1823 — 1900) и преподаватель физики в Морском училище (Морском кадетском корпусе) Николай Никанорович Тыртов (1822—1888). Тыртов — капитан второго ранга, дослужившийся впоследствии до генерал-лейтенанта, написал учебник «Начальные основания физики» в двух частях, вышедших в 1861 и 1862 годах. Экземпляр своего учебника автор подарил Василию Васильевичу. Каково же было его удивление, когда он узнал, что Софа, которой было в то время лет четырнадцать, заинтересовалась этим учебником и начала самостоятельно читать его. В разделе оптики она встретилась с неизвестным ей понятием синуса. Девочка стала думать над загадочными формулами и разгадала их смысл.

Тыртов был изумлён, когда при новом посещении Корвин-Круковских убедился в том, что Софа воссоздала простейшие теоремы тригонометрии. Он горячо расхвалил девочку отцу, назвав её «новым Паскалем» (Паскаль был французским математиком и философом, в детстве самостоятельно открывшим некоторые теоремы геометрии Евклида), и посоветовал генералу дать дочери возможность заниматься высшей математикой.

Было решено, что Софа приступит к этим занятиям, когда поедет с матерью и сестрой в Петербург, и будет продолжать уроки во время дальнейших посещений столицы.


П.Я.Полубояринова-Кочина. «Софья Ковалевская. Её жизнь и деятельность».



Далее: Поездка в Швейцарию. Общественные веяния

Главная   |  Биографии учёных  |  Ковалевская Софья Васильевна  |  Палибино. Интерес к литературе и математике



Ковалевская Софья ВасильевнаРаннее детство. Родители.Палибино. Интерес к литературе и математикеПоездка в Швейцарию. Общественные веянияЛюбимая ученица Карла Вейерштрасса. Берлин - Париж - ЦюрихДоктор философииМатеринство и банкротствоНесбывшиеся надежды. ПублицистикаВозвращение к математике. Семейная трагедияПреломление светаСтокгольмский университетМежду математикой и литературойПрофессор СоняЗадача о вращении твёрдого телаПремия Парижской Академии наукДля госпожи Ковалевской в нашем отечестве нет местаЛюбовь и разлукиЛитературное творчествоРоковая простудаНаследие и наследницыСемья КюриБогдановская Вера ЕвстафьевнаБрюс Яков ВилимовичВолкова Анна ФедоровнаКурнаков Николай СеменовичЛермонтова Юлия Всеволодовна




Единство мира как проблема современной науки
Среди вечных философских проблем, кардинальных вопросов мировоззрения идея единства мира занимает особое место...
Ноосфера - единство общества и природы
Абсолютизация разнообразных видов и форм природных взаимосвязей нередко приводит к спекулятивным утверждениям...
Единство мира как методологическая проблема
Современный этап развития научного знания характеризуется все в большей степени тенденцией к единству науки...
© Волшебство науки, 2010-2017
Научные открытия, история науки, научные достижения, наука вокруг нас.
Биографии великих учёных. Техника и технология через призму научных теорий.